|
Корреспонденция
01.03.10
«Почему глупость?»
День сто шестьдесят третий
— …Провокация, направленная на срыв представления доказательств обвинения, продолжается! — это прокурор Валерий Лахтин.
Генпрокуратуру задело заявление Михаила Ходорковского, сделанное им накануне, — о том, что судья обязан прекратить судебный процесс в связи с фактическим отказом прокуроров от обвинения в присвоении всей нефти. Последнее время прокуроры все чаще говорят о хищении подсудимыми денежных средств (непредъявленном обвинении), а как известно, получение выручки от реализации нефти исключает возможность ее хищения…
— По существу нас ограничивают в доступе к правосудию! Вышеприведенная часть моего заявления, конечно, подготовила всех к тому, что я сейчас начну клеймить опровержениями заявление Ходорковского! Но это не так! В первую очередь я поблагодарю Ходорковского за полное признание своей вины в предъявленном ему обвинении! Он полностью признал, что «по своему усмотрению распорядился 50 миллиардами долларов США» — средствами ЮКОСа и его дочерних обществ. Как сказано! Емко и цинично! А цинично потому, что в обоснование этому следует дословно следующая фраза Ходорковского: «Размер выплат, их источник, форма выплаты — мое глубокое частное дело как исполнительного руководителя и менеджера, мажоритарного акционера. Надо мной нет никаких начальств». Цель такой тирады — Ходорковский требует «прекратить судебный процесс в связи с отказом гособвинителя от обвинения в присвоении нефти, так как получение выручки от реализации нефти исключает возможность присвоения этой же нефти». Это вранье Ходорковского раскрывается легко, если внимательно проанализировать предъявленное ему обвинение, — и минут на 15 Лахтин погрузился в читку обвинительного заключения…
— Вы будете цитировать все заключение?! — не выдержал судья.
— Обязан парировать!
«Парировал» Лахтин еще минут 10, по окончании чего попросил приобщить к своему возражению «документы на 113 листах», «подтверждающие эпизод расходования выручки под видом фиктивно выполненных работ компании «Яуза» (эта компания и операции, с ней связанные, не упомянутые в предъявленном обвинении, всплыли недавно — когда прокуроры неожиданно заговорили о «хищении денег» вместо хищения нефти).
— Так, заявление я ваше приобщаю, а в приобщении указанных материалов я вам отказываю! — постановил судья.
Но Лахтин, словно не слыша, уже подошел к нему и положил на стол эти 113 листов…
— Материалы возьмите! Я отказываю вам в приобщении указанных материалов! — жестко повторил судья.
Лахтин не ожидал. Повисла пауза. Затем прокурор быстро, ничего не говоря, вышел из зала…
…Далее допрашивали нового свидетеля. Юлия Смирнова в первой половине 2000-х работала в налоговом управлении компании «Юкос-Москва» — начальником отдела по предотвращению налоговых рисков…
— Минимизировать налоговый риск — цель любого предпринимателя — говорила прокурору Лахтину свидетельница. По ее словам, схемы получения налоговых льгот (фирмы в ЗАТО) использовали многие компании. Как формировалась цена на нефть, Смирнова не знала, но при этом помнила, что добывающие компании ЮКОСа всегда были в прибыли.
— Угу… Конечно, «в прибыли»… — недовольно отзывался Лахтин.
— Но там никогда не было убытков! — возмущалась свидетельница. Дальнейший ее рассказ поверг прокурора в замешательство:
— Я помню, где-то в середине 1999 года Михаил Борисович собрал всю финансовую службу ЮКОСа и очень грозно сказал всем: «Если кто-либо в своей работе отвлечется или допустит хоть малейшее несоответствие предлагаемых мероприятий с российским законодательством, будет, естественно, уволен…».
— Всегда бы он так говорил — мы бы здесь не сидели… — огрызнулся Лахтин.
— А вы знаете, я вам скажу, что в своей работе мы этот приказ исполняли всегда! — заметила Смирнова.
— Угу… — и Лахтин приступил к подробному расспросу о льготах ЗАТО и «налоговых рисках»…
— Откровенно говоря, я не совсем понимаю, — наконец не выдержала свидетельница. — При чем здесь налоговые льготы, которые получал ЮКОС?! Во-первых, об этом знали все абсолютно! И Минфин, и Федеральная налоговая служба! Все они видели это прекрасно! ЭТИ СХЕМЫ ИСПОЛЬЗОВАЛИСЬ ОЧЕНЬ МНОГИМИ КОМПАНИЯМИ! И СОВЕРШЕННО БЫЛИ ЛЕГАЛЬНЫ!
— Угу… — вздыхал Лахтин.
— Вы спрашивайте тогда с государственных органов, — уже возмущалась свидетельница, — которые допустили то, что было «запрещено» и «незаконно»! Нас же тогда никто не предупреждал! Когда мы брали эти налоговые льготы, налоговая служба, допустим, могла бы сказать: «Ребята, вы не правы!» А налоговая молчала несколько лет! И Минфин тоже молчал!
— Угу… Поэтому-то мы здесь и сидим все вместе! — кинул тень на госорганы Лахтин.
— Не надо вводить свидетеля в заблуждение, — заметил Михаил Ходорковский. — Налоговые претензии в ходе данного процесса нам не предъявляются! Нам предъявляется претензия в том, что мы похитили всю нефть у ЮКОСа!
Не став, на удивление, с этим спорить, Лахтин по традиции сослался на «противоречия» и заявил ходатайство об оглашении показаний Смирной на следствии. Похоже, прокурор действовал на автомате — показания точь-в-точь совпадали с тем, что она только что сказала в суде… И только в самом конце допроса следователь Иоганн сообщил не замечающей ни в чем криминала Смирновой криминальный «ньюс»:
— Знали ли вы, что дивиденды акционерам платились из расчета прибыли по российским стандартам бухгалтерского учета, а компании, зарегистрированные в ЗАТО, в эту прибыль не включались?
— Нет, этого я не знала, — робела та, — но если это так, то для меня это удар…
И теперь в суде Смирнова в достаточно мягкой форме дала понять — «по поводу дивидендов» следователь ввел ее в заблуждение:
— Когда он мне сказал, я растерялась и не поняла, что, во-первых, вряд ли есть консолидированная отчетность по российским стандартам, а во-вторых — если вся прибыль и вся выручка отражаются в консолидированном балансе ЮКОСа, то это не значит, что надо всю прибыль выплачивать в виде дивидендов! Так что моя реплика была излишне эмоциональна!
Лахтин тяжело вздохнул, но промолчал, а затем сообщили, что у него «все». К допросу приступил Ходорковский:
— Просил ли я вас или кто-то со ссылкой на меня представить аудиторам, Министерству по налогам и сборам, Госдуме или иным органам ЛОЖНЫЕ ДАННЫЕ по ценам, выручке и налоговым выплатам?
— Нет, такого не было никогда.
Лебедев обратился к показаниям Смирновой на следствии.
— Ставился ли налоговыми органами когда-либо вопрос перед холдингом ЮКОС о том, что цены реализации нефти в регионах добычи ЮКОСа должны соответствовать ценам на нефть в Роттердаме (в том, что это должно быть так, уверено следствие, оно до сих пор соотносит внутренние цены на нефть с ценами поставок в Роттердам и Антверпен… — прим.ред.)?
— Никогда! Это ГЛУПОСТЬ! — недоумевала свидетельница.
— Почему глупость?
— Во-первых, потому что до Роттердама надо еще доехать!.. И там возникают еще масса платежей, огромные таможенные пошлины и т.д. Никто никогда цены не сравнивал.
Ибрагимова возмущенно качала головой и что-то говорила судье.
— Известны ли вам случаи перерасчета налогов за 1999 год? — спрашивал Лебедев.
— По-моему, «Юганскнефтегаза». Нам были предъявлены претензии, шли суды, а потом ЮКОС выиграл суд.
День сто шестьдесят четвертый
В суд пришел Гитас Анилионис, бывший исполнительный директор российско-швейцарского СП «Рашн траст энд трэйд» (РТТ), организации, занимавшейся созданием и бухгалтерским обслуживанием десятков компаний. Учредителями СП РТТ являлись банк МЕНАТЕП и швейцарская компания MENATEP SA… И в общем, по логике обвинения, такое совместное предприятие служило базой для создания «организованной группой Ходорковского и Лебедева» «подставных» компаний, с помощью которых, видимо, похищались акции приватизируемых предприятий… Допрос свелся к обсуждению не относимых к обвинению вопросов — о деятельности МФО «МЕНАТЕП», банка «МЕНАТЕП» и приватизации. Словом, всего того, что прокурор Шохин (ныне постоянно молчащий в процессе) выспрашивал у свидетеля Анилиониса в Мещанском суде…
— Риторический вопрос — чем мы тут занимаемся?! — спрашивал Лебедев.
— Мы занимаемся обоснованием обвинительного заключения! Я могу минут 20 зачитывать этот текст! — пригрозил прокурор, предъявил свидетелю некую «таблицу расходов» и зачем-то попросил перечислить указанные в ней компании…
— Какие компании! — возмутился судья. — Все компании уже перечислены в документе! Задавайте вопрос, а не используйте свидетеля как статиста для оглашения текста документа!
Лахтин ответил: «Понятно», — и стал интересоваться событиями 95-го года, связанными с приобретением акций ЮКОСа... Замечание судьи о том, что подсудимым вообще-то «инкриминируются события 1998—2003 годов», Лахтин воспринял в штыки:
— До 98-го была череда событий, предопределивших совершение подсудимыми преступлений!
— Событий до 98-го года была масса! Например, Лебедев служил в армии, Ходорковский работал в комсомоле… Ну давайте будем обсуждать, как уже тогда создавалась «организованная группа» и «складывался преступный замысел»! — предложил адвокат Владимир Краснов.
— Работал бы он в комсомоле и дальше! — огрызнулся Лахтин и схлопотал замечание от судьи — за «прерывание оппонентов». Но не отчаивался и отправился пытать счастье в теме «хищение акций Восточной нефтяной компании». Но об обмене акций (обмен следствие и считает «хищением») свидетель толком ничего сказать не мог.
Перешли к компаниям «Саус Петролеум», «Балтик Петролеум» и «Бейлис Петролеум», через которых ЮКОС реализовывал нефть, а на языке прокуратуры — «легализовывал деньги от продажи похищенной нефти»…
— А вот денежные средства, которые сосредотачивались на компаниях, — кто ими распоряжался? — любопытствовал Лахтин. — Платон Леонидович Лебедев имел к этому отношение?
День сто шестьдесят пятый
…Как всегда Лахтин объявил о «противоречиях», которые он нашел в показаниях Анилиониса в суде, и необходимости оглашения «всех» его допросов на предварительном следствии. О чтении просили не зря. В декабре 2006-го и январе 2007-го следователь Каримов, вызванный незадолго до этого из Башкирии, интересовался у Анилиониса судьбой денег от продажи нефти, словно готовя какое-то досье… В частности, речь заходила все про те же три компании — «Балтик Петролеум», «Саус Петролеум» и «Бейлис Петролеум», зарубежные компании, через которые ЮКОС реализовывал нефть. «У компаний был офшорный статус и не требовалось никакого налогообложения. И вся прибыль от этих объемов оседала на офшорных счетах, и руководители ЮКОСа могли распоряжаться прибылью, как они хотели», — говорил свидетель.
Когда прокурор Лахтин завершил чтение, прогнали и аудиозапись допросов.
— Ваша честь, и для вас очевидно, что показания в аудиозаписи не соответствуют текстам допросов! Там взаимоисключающие вещи! — заметил Лебедев. На следующий день к допросу приступят подсудимые…
Все материалы
|
