|
Телетайп
17.11.08
За дверьми суда. Хроника
11:15
Старый Арбат, 37. Всего одна камера и один фотограф, который с мрачным выражением лица снимает вывеску на здании «Московский окружной военный суд». Чуть поодаль курит мужчина, машет мне рукой: «Вам сюда…» Решаю, что удивлюсь потом. Открываю двери — вот они родные коллеги, чуть ли не в ногах друг у друга. Правило одно: не загораживай проход, идет съемка. Цеховая солидарность на высоком уровне — кто-то выкрикивает для всех:
— Господа, адвокат!
Все успевают вскинуть камеры и выкрикнуть свои вопросы.
— Это дело пустое! — на лету бросает адвокат подсудимого Джабраила Махмудова Мурад Мусаев.
— Господа, редактор «Новой газеты»!
Выкрик-вопрос:
— На данный момент абсолютно четкая ясность: журналистов в зал не пустят. Вы считаете это правильным?
— Нет! Сейчас сюда приедет Уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин, и мы будем ходатайствовать, чтобы суд был открытым. Этот процесс должен быть гласным, — ответил коллегам Дмитрий Муратов.
11:55
В то, что судебный процесс будет открытым, пока никто не верит. Журналисты, и российские, и зарубежные на улице, — человек 100 как минимум. Телекамер, может быть, вполовину меньше. Это завораживает прохожих.
— Что такое здесь? — спрашивают и удивляются, услышав, что суд: все-таки старый Арбат мало у кого ассоциируется с такими аспектами жизни. Еще больше удивляются, узнав, что идет процесс по делу об убийстве журналистки Анны Политковской.
— Так их же всех давно уже упекли за решетку! Путин же сказал! Человек десять сидят… — говорит мне с совершенно искренним недоумением прохожий. О том же, как выяснилось минутой позже, беседовал с зеваками руководитель Фонда защиты гласности Алексей Симонов:
— Вот мне человек говорит: суд уже давно был, убийцы сидят, — с грустной усмешкой поделился со мной Алексей Кириллович.—— Ну, говорю, для кого сидят, а для кого—— бегают…
Тем временем начались послабления: к журналистам вышел официальный представитель военного суда и сообщил, что в зал пройти можно. Но ввиду того что помещение маленькое, просьба выделить по пять человек от пишущих представителей СМИ и телевизионщиков.
Очень холодно. Оставшиеся периодически уходят греться в кафе, сотрудникам которого в этот день явно повезло: здесь «забазировались» испанские, канадские, да и многие российские наши коллеги.
У Алексея Симонова возникает замечательная идея: если процесс решено будет сделать закрытым, а все пока именно так и полагают, — устроить пресс-конференцию прямо в этом кафе: площадь большая, камеры чуть ли не всего мира рядом. Как раз в этот момент корреспондент «Новой» отправил из зала суда SMS-сообщение: процесс будет открытым!
13:00
Больше всех и громче с журналистами разговаривает на улице адвокат Мурад Махмудов:
— Уважаемые адвокаты потерпевших говорят о неполном составе тех, кто должен сидеть на скамье подсудимых. А мы говорим, что там не те, кто должен сидеть. И мы это докажем…
Представитель потерпевших Каринна Москаленко спокойно констатирует:
— Дело нельзя считать раскрытым, пока не пойманы непосредственный исполнитель и заказчик.
Родители обвиняемых братьев Махмудовых (мать — учительница младших классов, отец — пенсионер, в прошлом зоотехник) под камеры не идут.
— Мы боимся навредить, опять что-то не так истолкуют. И как неудивительно, только вам — «Новой газете» — мы верим… У нас с вами общие интересы — мы хотим, чтобы нашли настоящих убийц. Если выяснится, что мои сыновья причастны к убийству этой достойной женщины, я сам от них отрекусь… Но я знаю, что моих детей просто подставили… — говорит отец обвиняемых Махмудовых.
— Все идет нормально, в рамках закона, — сказал, выйдя из здания суда, Уполномоченный по правам человека в РФ Лукин. И пообещал, что будет стараться присутствовать еще на нескольких заседаниях...
Галина МУРСАЛИЕВА,
обозреватель «Новой»
Все материалы
|
