|
Корреспонденция
11.11.09
Хоровые показания
День сто четвертый
…Чтобы говорить о чем угодно, но только не о хищении 350 миллионов тон нефти, прокуроры продолжили обсуждать бизнес МФО МЕНАТЕП. Для этого своим восьмым свидетелем они вызывали в суд Аркадия Захарова. Подобно своим предшественникам – Крайнову, Хвостикову и Ковалю – Захаров в 90-х работал во взаимодействовавших друг с другом МФО МЕНАТЕП и СП РТТ, структурах, осуществлявших регистрацию и бухгалтерское обслуживание компаний, в том числе «дочек» ЮКОСа. Именно этот период в трудовой биографии рядовых сотрудников МЕНАТЕПа сначала привел их в Мещанский суд, а сейчас в Хамовнический – давать показания в качестве свидетелей обвинения… По мнению обвинения, МЕНАТЕП и СП РТТ служило базой для создания «группировкой Ходорковского и Лебедева» «подставных» компаний, в которых прятались якобы похищенные акции приватизируемых предприятий. Однако на прошлом заседании свидетели опровергли эти доводы, досконально объяснив стороне обвинения, что бизнес МЕНАТЕП и СПРТТ был чистым – наподобие зарубежных секретарских организаций - оказание услуг компаниям, не желающим попусту тратить время на бухгалтерию, финансовое планирование, консультирование, аудит, разъезды по налоговым инстанциям. Для всего этого и создавались бесчисленные компании, которые возглавляли сотрудники СП РТТ.
Свидетель Захаров, числившийся физическим представителем юридических лиц ЮКОСа и имевший право на собраниях акционеров голосовать от имени ЮКОСа, рассказал, что вошел в состав совета директоров ВНК по просьбе руководства, что голосовал, принимал решения и вообще работал исключительно в интересах своей компании, а не собственных убеждений. В понимании же прокурора Лахтина работа в интересах ЮКОСа по определению является преступлением… И вообще Лахтин не слушал, что рассказывал Захаров, а педантично следовал вопросам, записанным у него в бумажке... Суду приходилось слушать одни повторы…
- По чьей инициативе вы вошли в состав совета директоров?
- Я же уже говорил - по инициативе моего руководства.
- Чьи интересы вы представляли в совете директоров?
- Ну, я же говорил. Это не секрет – интересы Группы МЕНАТЕП. Для меня это не было удивительным – мы считались одной командой.
- …Одной командой…, - задумчиво повторял Лахтин и записывал фразу. Затем прокурор делал голос еще более подозрительным и переспрашивал:
- Ваша позиция по голосованию (относительно приобретения акций ВНК), это была ваша личная позиция либо, как вы говорите, вы работали в «одной команде»?
- Еще раз повторю, - заметно раздражался свидетель такой непонятливости государственного лица, - я представлял интересы владельцев Группы МЕНАТЕП.
Но прокурор словно не мог взять себе в толк, как можно голосовать за одобрение сделок мены акций дочек ВНК на акции ЮКОСа (обвинение считает эту сделку хищением акций), строго выполняя просьбу работодателя. Между тем, формирование у сотрудников воли при голосованиях Ходорковскому и Лебедеву не предъявлялось, им предъявлялось хищение нефти, но допрос уже велся два часа, а о нефти не было сказано ни слова…
- А какие последствия были мены акции? - не оставлял попыток добиться сенсационных признаний прокурор…
- Насколько я знаю, эти акции потом были возвращены государству, - окончательно разочаровал своим ответом Лахтина свидетель.
- А оказывалось ли на вас во время допросов физическое, психологическое давление?
- Нет, хотя следователь Шумилов мне нравится не слишком...
- Ну, это ваше личное восприятие… - обиделся Лахтин. - Я тоже почти никому не нравлюсь…
…Зал, «аквариум», адвокаты и судья не могли сдержаться от смеха.
Наконец, к допросу приступила защита.
- Итак, - взял слово адвокат Краснов. - В своих решениях вы были самостоятельны?
- И продолжаю так утверждать…
Прокурор Лахтин решил такой допрос гасить.
- Да что за наводящие вопросы такие? – ругался он. - Защитник оказывает психологическое давление на свидетеля. Пять раз уже человек однозначно ответил на этот вопрос. Пусть Краснов лаконично сформирует свои вопросы, а эти прошу снять.
- Ваша честь, посадите Лахтина, - потребовал Лебедев.
- Я к таким терминам отношусь аккуратно, - заметил судья. К допросу подключился Лебедев, первые его вопросы попали под пулеметную очередь прокурора Лахтина:
- Ваша честь, оградите свидетеля от оказания психологического давления!
- Скажите, - обратился Лебедев к свидетелю, - я на вас оказываю психологическое давление?
- Да нет.
Лебедев перешел непосредственно к теме судебного разбирательства:
- Вы лично присутствовали когда-либо при хищении нефти в «Юганскнефтегазе», «Самаренефтегазе», «Томскнефте» в период с 1998 по 2003 год?
- Нет, я там даже не был никогда.
- Вы когда либо присутствовали при хищении акций «Томскнефти», ВНК?
- Нет.
Слово взял Ходорковский. В ответ на его вопрос свидетель показал, что весь период своей работы со структурами ЮКОСа был убежден, что действует в личных интересах Ходорковского, с которым даже не был знаком:
- Знали ли вы тогда или по прошествии времени пришли к выводу, что какие-то ваши действия, которые вы совершали в моих интересах, были ли вопреки интересам ЮКОСа?
- Не знал и не знаю сейчас.
День сто пятый
…Это был самый необычный день за все восемь месяцев процесса: судья впервые не пошел на поводу у прокуроров, те не ожидали и с непривычки работать не смогли. Обстановка стояла нервозная. Дело в том, что вместо очередного свидетеля прокуроры привели...четырех экспертов. Этот квартет в 2004 году приложил руку к составлению комиссионной оценочной экспертизы в отношении отчетов Международного центра оценки (МЦО). Этот оценщик в 1998 году дал положительные отчеты по сделкам мены 38%-го пакета «Томскнефти» на акции ЮКОСа. По сценарию, в суде все хором «эксперты» должны были заявить о том, что отчеты МЦО являлись способом для неэквивалентного обмена акций, что, в конечном счете и привело к их хищению. Однако весь сценарий смазал председательствующий Данилкин…
- Вы ходатайствуете о допросе всех четырех одновременно? – уточнил судья и взглянул на трибуну, оценивая, вместит ли она такой наплыв людей...
- Да. Это не противоречит законодательству, - заявил Лахтин.
- Суд удовлетворяет ходатайство о допросе экспертов, но каждого по отдельности, - постановил судья. Прокуроры недовольно зашептались, допрашивать каждого отдельно им почему-то было неудобно - видимо, допрос четверых экспертов одновременно был отрепетирован заранее. Прокуроры запросили перерыв на «4 минуты». Перерыв затянулся на полчаса… В итоге Лахтин ввел в зал сразу четверых людей. Защита опешила:
- Ваша честь, мы не поняли! Вы же постановили всех по очереди допрашивать…
- Не надо ничего комментировать! - вскрикнул Лахтин. – Сейчас мы представляем доказательства! – и с этими словами вчинил новое ходатайство - допросить лишь одного эксперта из четверки, а остальным разрешить слушать его допрос.
- Так. Указанные лица подлежат удалению из зала, поскольку они заявлены в списке как свидетели и эксперты. Пожалуйста, покиньте зал! - распорядился суровым голосом судья. Приведенные Лахтиным люди вышли. Прокуроры недовольно переглянулись,
На свидетельскую трибуну встал «эксперт» Юрий Школьников. Обвинители дали ему ознакомиться с его же экспертным заключением относительно обоснованности отчетов «Международного центра оценки», касающихся оценки стоимости пакетов акций «дочек» ВНК. По окончании ознакомления, прокуроры спросили его «В чем выражается необоснованность отчета МЦО». Школьников еще раз взглянул в свою экспертизу и зачитал из нее выдержки, гласящие, что отчеты «Международного центра оценки» необоснованны и на основании этого обмен акций «дочек» ВНК на акции ЮКОСа был неэквивалентным».
- Нет вопросов! – заявила прокурор Ковалихина. У ее коллег вопросов тоже не нашлось. Таким образом, на допрос человека, из-за которого возникло столько шума и нервов, у стороны обвинения ушло ровно 10 минут. Адвокаты и подсудимые будут допрашивать «эксперта» три дня… Отвечая на вопросы защиты, Школьников помимо всего прочего заявит, что он и его коллеги проводили экспертизу «по постановлению следователя генпрокуратуры Каримова» и что следствие выдавало им материалы дела, якобы необходимые для того, чтобы ответить на вопросы следователя. А вопрос, собственно, был один – обоснованы ли отчеты «Международного центра оценки», касающиеся оценки стоимости пакетов акций «дочек» ВНК. Как раз в материалах дела, представленных Каримовым, и был ответ – обмен акций «дочек» ВНК на акции ЮКОСа назывался «неэквивалентным»… Некоторые абзацы экспертизы точь-в-точь совпадали с абзацами постановления Каримова об этой экспертизе, совпадали даже ошибки…
- Скажите, кто составлял список документов, необходимых для проведения комиссионной экспертизы? – спрашивал у эксперта Лебедев.
- Мы – группой определяли.
- Кто определял вам лично перечень нужных материалов?
- Сами - группой.
- Я не вашу группу имею виду! Я про ВАС спрашиваю! По компании ЮКОС вам лично кто-либо определял перечень?!
- Платон Леонидович, успокойтесь! – зло отрезал судья.
- Ваша честь, аналогично! – отметил подсудимый.
- Я прошу сделать замечание Лебедеву, за оскорбление достоинства и чести Вашей чести! – отчеканил пулеметной очередью Лахтин.
- Я делаю вам замечание, - крикнул судья, молниеносно согласившись с прокурором, - заношу в протокол.
…Обратились к тексту экспертизы. Лебедев цитировал выводы экспертизы о «необоснованности отчета», где содержались слова о том, что МЦО дал заключение «с занижением фактической стоимости акций дочерних компаний ВНК», а стоимость акций ЮКОСа, наоборот, «была завышена».
- Откуда вы взяли этот абзац? - уточнял Лебедев.
- Из постановления о проведении экспертизы, - признавался Школьников.
- Вот тут ваши подписи. Как можно сделать вывод о том, что это не ваши выводы, а выводы следователя?
Свидетель багровел и, повышая голос, заявлял, что выводы принадлежат «пяти экспертам» и только им... Лебедев указывал на еще один факт. Оказывается, эксперты копировали абзацы не только из постановления Каримова, но также из еще более ранней экспертизы…
- Каким образом часть выводов ЗАО «Квинто-консалтинг» (по просьбе следствия также исследовавший оценку МЦО в 2000 году) один в один, даже с орфографическими ошибками, перешли в ВАШЕ заключение? Использовали вы работу «Квинто-консалтинг»? – спрашивал Лебедев.
- Работу «Квинто-консалтинг» мы не использовали, - эксперт нервно раскачивался на трибуне….
- А совпадения выводов случайны, да?
- Не использовали… - словно не слышал вопроса Школьников.
Выслушав еще несколько подобных вопросов, счел нужным подняться Лахтин:
- К чему этот вопросы? Я считаю, что не к чему! Прошу сделать замечание Лебедеву! Либо мы будем инициировать его удаление из зала.
- Вперед! – дал добро подсудимый. Прокурор сел на место.
- Из вашей практики как оценщика, как разрешают споры о величине объекта оценки? – спросил далее подсудимый, предполагая, что эксперт должен знать: такие споры решаются непосредственно в арбитражных судах с участием обеих сторон, а не за спиной одной из них – в данном случае МЦО. Это грубо нарушает закон «Об оценочной деятельности»…
- Я не понимаю вопрос… - эксперт тяжело вздохнул и зло сверкнул на приведших его сюда прокуроров.
- Правильно не понимаете, - помог ему Лахтин, - вопросы абстрактные…
День сто шестой
… Допрос «эксперта» Школьникова в этот день продолжился. Вместе с ним в суд пришли и его коллеги-эксперты, которых накануне не допустили в зал суда. Сегодня в зал они уже не рвались, а сидели этажом ниже, у комнаты прокуроров и дожидались перерывов, когда к ним выбегал Школьников и сообщал, какие вопросы ему задавались…
Перед началом подсудимые попросили Школьникова на время покинуть зал – они сочли необходимым донести до суда свое мнение как об эксперте, так и об его экспертном заключении…
- Комиссионная экспертиза неотносима к предъявленному нам обвинению, - говорил Михаил Ходорковский. – Подспудная просьба Лахтина к данному суду вынести суждение о недостоверности оценки вопреки закону «Об оценочной деятельности», на основании лишь мнения эксперта и за спиной у оценщиков МЦО, не дав им возможность защищаться, по своей возмутительности спорит лишь со своей бессмысленностью. Со стороны Лахтина это нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод, нарушение в отношении МЦО как организации и ее экспертов как граждан. Законодатель не зря предусмотрел именно судебную процедуру оспаривания оценки, а не предоставил это право прокурору. Поэтому я лично не считаю для себя возможным обсуждать не предъявленное мне обвинение и тем более обвинение в отношении оценщиков, не являющихся стороной в процессе.…
Платон Лебедев наоборот вновь заявил о своем желании допрашивать эксперта, но предупредил:
- Допрос Школьникова будет нелегким с учетом его недобросовестности и некомпетентности. Он будет пытаться увертываться от точных ответов, в том числе, по Каримову. Так случилось, что в марте 2005 года, когда в Мещанском суде исследовалась экспертиза Школьникова по оценке пакета акций «Апатита». После того как в суде был допрошен руководитель лицензированного оценщика «Эрнст энд Янг» Джеральд Гейдж, всем стало абсолютно ясно, что отчет Школьникова и его коллег фальшивый: он и его коллеги сравнивали два разных объекта оценки, пытаясь по заданию Каримова, выдать его на суде за один и тот же объект оценки. Но тогда Школьникову и его компании повезло: Шохин надавил на Колесникову, и эти эксперты избежали допроса в Мещанском суде. А с учетом того, что нас по «Апатиту» с Михаилом Борисовичем оправдали, мы оставили подлость этих экспертов без последствий (судья слушал Лебедева, опустив глаза). Но теперь в 2009 году Школьникову и его коллегам не повезло. Про их деятельность теперь узнает российское общество оценщиков…
Ели сдерживаясь, в атаку бросился Лахтин:
- Заявление Ходорковского и Лебедева ставит целью дезориентировать суд и подвергнуть критике заключения профессиональных экспертов, эксклюзивных, я бы сказал, специалистов, обладающих большей квалификацией в области оценки, чем Ходорковский и Лебедев вместе взятые. Заключение экспертов достаточно СИЛЬНОЕ доказательство вины Ходорковского и Лебедева, а заявления подсудимых провокационны…
- Продолжаем допрос, - постановил судья. В зал вошел недовольный Школьников. Его манера отвечать по сравнению со вчерашним днем кардинально изменилась – вслед за прокурорами теперь и он заворачивал все вопросы Лебедева.
- То есть вы отказываетесь отвечать на мои вопросы? – временами уточнял у него подсудимый.
- Я на все ответил! Правильно ваша честь? – при этом доверительно интересовался он у Данилкина.
- М-м… Платон Леонидович, свидетель ответил. Я ваш вопрос снимаю, - отзывался председательствующий.
Лебедева, как и накануне, интересовало то, насколько самостоятельно действовала, исследуя отчеты оценщиков, команда экспертов во главе со Школьниковым, и какова в этом во всем была роль следователя Каримова, заказавшего данное «исследование»...
- Каким образом происходило ваше ознакомление с материалами уголовного дела, кто при этом еще присутствовал? Как фамилия следователя, почему в заключении нет ссылок на материалы дела, с которыми вы знакомились?
- Все, что требовалось для заключения экспертизы, все было представлено и изложено… - на вопрос о фамилии следователя Школьников не ответил.
Далее подсудимый заставлял все более раздражавшегося от его вопросов Школьникова объяснять многочисленные неточности и несоответствия в своем экспертном заключении. Апогеем этого стало обсуждение методов оценки сделки, которая проводилась по методу дисконтирования денежных потоков. Дело в том, что этот метод основан на оценке ожидаемой прибыли, и был применен к периоду осени 1998 года, когда в стране грянул дефолт…
- А зачем вы включили в свое исследование метод дисконтирования денежных потоков на 1 ноября 98 года (период даты оценки), когда в РФ случился дефолт, после него острейший финансовый кризис, когда в РФ на этот момент никто вообще не нал, что будет с курсом рубля, когда в РФ цены на нефть упали ниже всяких прогнозов и вообще никто не мог сказать, куда приведет катастрофа 1998 года... С какой целью вы сделали вывод в пользу метода дисконтирования денежных потоков? Чем он был лучше?
- Мы не делали никаких выводов в пользу применения этого метода. Мы просто написали, что в период кризиса этот метод как раз более применим.
- Прошу снять вопросы, — запротестовал Лахтин. – Это касается профессионального уровня эксперта!
- Конечно, безусловно! Мы же ему отвод будем заявлять! — сообщил прокурору Лебедев. Лахтин сел на место и вернулся к УПК. Эксперт прокуратуры неожиданно спросил судью:
- Я могу в связи с таким хамским поведением подсудимого вообще отказаться от допроса? Еле сдерживаюсь, чтоб не сорваться…
Лахтин тоже накручивал себя и как только Лебедев начинал говорить, прокурор уже кричал «Возражаю!»… в конце концов, не выдержал судья:
- Валерий Алексеевич, подсудимый еще не успел задать вопрос, а вы уже возражаете…
- Я пресекаю…, - прошипел неожиданно Лахтин.
- Вы проявляете неуважение к суду, сядьте! – постановил судья. Лахтин сел.
Вскоре объявили перерыв. Школьников побежал вниз, к коллегам – рассказывать, какие вопросы ему задает подсудимый. Прокурор же Лахтин в кулуарах сетовал коллегам за то, что судья сделал ему замечание:
- Я же прокурор! Я должен препятствовать! Иначе совершу преступление!
День сто седьмой
Допрос «эксперта» Школьникова потек по прежнему сценарию. Защита атаковала экспертное заключение не только по содержанию, но и по вопросу компетентности эксперта и его незаинтересованности, прокурор все вопросы гасил, судья попеременно их снимал. В частности, он запретил вопросы, касающиеся должностных обязанностей Школьникова в компании «Национальное Агентство Оценки и Консалтинга», председателем Совета директоров которой он является и являлся на момент проведения скандальной экспертизы…
- Скажите, была ли когда-нибудь ВНК клиентом вашей компании?
- …Я хотел бы понять, к какому пункту экспертного заключения относится данный вопрос? – вопросом на вопрос опять отвечал Школьников.
- Мы, - объяснял защитник Краснов, - распечатали с сайта вашей компании данные о клиентах. На первой страничке значится ВНК…
Повисла пауза. Независимость эксперта была поставлена под сомнение. Ведь по закону об оценочной деятельности эксперт не может проводить экспертизу по сделкам своего клиента.
- …Как это связано с экспертизой! – возмущался Лахтин. Это уже издевательство над человеком… и над экспертом!
- Эксперт должен быть независимым и незаинтересованным. Может быть, обвинители об этом забыли? – интересовался адвокат Вадим Клювгант.
- Вам понятно это пояснение? - обратился к эксперту судья.
- Понятно, - отвечал Школьников, - и, вооружившись законом «Об оценочной деятельности», той его частью, где говорится о «независимости оценщика», зачитал, что «в близком родстве с ВНК не состоит», «никаким учредителем или собственником ВНК не являюсь»...
- Мы тоже умеем читать закон! Я вас о другом спрашивал, – недоумевал адвокат. - Среди клиентов вашей компании была ли когда-то компания ВНК?
- Я не понимаю, к какому пункту заключения это относится…
- Вы можете ответить на вопрос? – требовал уже судья.
- Нет!
Вопросы Лебедева, тем временем, набирали обороты:
- Вы сделали расчет, что акция ЮКОСа на 1 ноября 1998 года будет стоить 9 рублей 94 копейки. Как получилась эта цифра? Кто это сделал? Кто умножал?
- Каждый эксперт по отдельности и сопоставили результаты. Совпали данные до двадцатого знака после запятой…
Не выдержав, с места поднялся обещавший не вмешиваться Ходорковский:
- Это важная характеристика эксперта, когда при умножении до четвертого знака после запятой все пятеро экспертов – все пятеро! - получают одинаковый результат до двадцатого знака после запятой. Я очень надеюсь, что в протокол это занесено. Таким образом, все пятеро экспертов показали свою профессиональную квалификацию…
Под вечер эксперт неожиданно опроверг довод следователя Каримова о том, что на 1 ноября 1998 года была рыночная стоимость акций, да еще по цене 187 рублей за штуку. Эксперт прокуратуры от имени себя и своих коллег подтвердил, что на эту дату даже котировок не было…
- Не только данных по рыночной стоимости акций, но и по котировкам данных не было. Мы не получали, - заявил эксперт.
Вскоре со словами «давайте, отпустим человека - он настрадался за эти дни», Виктор Данилкин предложил допрос завершить. Все согласились. Эксперт вышел за дверь и защита заявила ходатайство о признании его экспертизы недопустимой. Среди причин была названа и такая: от экспертов следствие скрыло существенную часть материалов, подлежавших исследованию, на основании которых ранее делались выводы МЦО. Так, вообще не были представлены экспертам бухгалтерские балансы и отчеты о прибылях и убытках «дочек» ЮКОСа и ВНК за 1998 год.
- При этом эксперты не отказались от проведения экспертизы и сделали выводы, порочащие заключение МЦО. Продемонстрированный подход дает достаточные основания для утверждения о профессиональной несостоятельности избранных следователем Каримовым экспертов, тем более, что в своей работе они были жестко связаны указаниями последнего…
Подсудимые горячо поддержали ходатайство:
- Эксперт сказал, что экспертизу они делали настолько отдельно, что даже умножали цифры по отдельности, а потом у них совпало до 20-го знака после запятой. Это особенно интересно, потому что стоимость акций имеет два знака после запятой, - отмечал Ходорковский. - То есть эксперт открыто врет суду, полагая, что суд забыл арифметику. Если какое-то решение по данному доказательству не будет принято, мы еще долго будем блуждать в выяснении странных обстоятельств, не имеющих отношения к делу.
*Интернет-пейджер.
**Национальное агентство оценки и консалтинга.
Все материалы
|
